О свойствах бесов

В Евангелии находим много примеров изгнания бесов. Но сегодняшнее чтение особенно много открывает о свойствах злых духов. Во-первых, поражает их сила, и та власть, которую они могут брать над человеком, и тот ужас, который могут наводить. Гадаринский бесноватый был так страшен, “что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы, и был гоним бесом в пустыню”.

Но тут же видим и слабость, и даже совершенное бессилие бесов. Они не могут переступить черту, которую проведет Бог. Они так и не смогли погубить свою жертву, и даже не смогли увлечь ее подальше от берега. Бесноватый, “увидев Иисуса”, “пал пред Ним”, чего бесы, конечно, не могли желать.

Видим беспредельную наглость бесов: мучая человека и не собираясь этого прекращать, они еще смеют просить не мучить их.

И снова видим их бессилие пред Богом: даже в свиней не могут войти без Его разрешения. Но опять же видим и огромную силу, когда Бог предает кого-либо в их руки: вот, стадо мирных животных вдруг рванулось с места и погибло в море. Видим их нетерпеливость: они спешат наброситься на свои жертвы.

Но видим и хитрость, и разум в иных случаях: они не терзают жителей Гадаринской страны, не терзают их, зная, что те и так им принадлежат. Во время недавней борьбы с алкоголем один человек сказал: “Как же хочет сатана, чтобы мы пришли к нему трезвыми!”

Пьяный протрезвится и опомнится. Освобожденный от бесов сядет “у ног Иисуса”, одетый “и в здравом уме”. Но что сказать о том, кто свободно и трезво делает бесовское дело? А ведь так и поступили гадаринские жители, спокойно и вежливо Его “удалиться от них”.

Видим и то, как Господь использует силу бесов во вред им же самим. Он наглядно, на низшей твари, показывает людям, что им грозит. Тех, кто создан “во Христе на добрые дела”, Он учит помнить о своем достоинстве. И ужасаться надо не гибели бессловесных животных, рожденных “на уловление и истребление” (2Пет. 2, 12), а тому, что ждет нас, разумных, богоподобных и даже уже спасенных Господом Иисусом, если отгоним Его от себя своими делами, своей жизнью.

прот. Вячеслав Резник

Исцеление Гадариского бесноватого

Рассказы об одержимости, о которой мы читаем в Евангелии, многим кажутся такими далекими от повседневной нашей реальной жизни; а на самом деле они могли бы быть так близки, и столько уверенности и надежды мы могли бы приобрести от слушания.

Мы все можем так подойти ко Христу; мы можем к Нему подойти в молитве, мы можем к нему подойти в таинствах, в этих свободными от всех сил разрушения в нас - только бы нам остаться со Христом, только бы получить исцеление, не вернуться к тому, что нас отравляет и разрушает, только бы выйти в мир свидетелями о том, что для нас сделал Господь.

Поэтому не будем читать этот рассказ, будто он никакого отношения к нам не имеет: он относится к нам самым непосредственным образом… И как бесноватый, пойдем ко Христу, в исповеди, в Причащении, в помазании святым елеем, в молитве, в умолении ближних наших о том, чтобы и они о нас помолились - и исцелеем. Аминь.

митр. Антоний Сурожский

Храм Господень

“А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем” (Пс. 5, 8).

Давид входит в храм по множеству милости Божией и, войдя в дом Божий, обращается к Господину этого дома, к Богу. Следовательно, вхождение наше в храм непросто, это не только акт человеческой свободы и воли, это нечто большее, это одновременно действие Божественной воли. Общение человека с Богом предполагает существование и осуществление Божественной милости, Божественно воли наряду с человеческой свободой и волей. Именно богообщение, как проявление воли Божией и свободной воли, наряду с человеческой свободой и волей.  Именно богообщение, как проявление воли Божией и свободной воли человека является целью вхождения человека в дом Божий.

Затем устами пророка Давида Ветхий Завет говорит нам о том, что храм - это дом Господа и что, следовательно, господство в нем принадлежит Богу. А поскольку храм является домом Божиим, то он свят, и поэтому мы ему поклоняемся.

Итак, входящие во храм входят в дом Божий, вступают в общение с господом и приобщаются Его святости.

Далее. Поскольку храм есть дом Господа Бога и дом святой, вступление в него означает, что встреча божественной милости с человеческой волей завершается в нем высшим актом человеческой энергии, то есть поклонением и богослужением: “Поклонись святому храму Твоему”.

С такими мыслями и чувствами мы должны входить в храм - место единения с Богом и постижения Его неизреченной славы.

митр. Владимир (Сабодан)

Молчание

Больше молчите. А если что спросят, даже в церкви, ответьте без всякой раздражительности, не показывая угрюмого вида.
Прп. Варсонофий

Помни монашеское правило - не начинать говорить самому, не был спрошенным.
Прп. Никон

Молчание подготовляет душу к молитве. Тишина, - как она благотворно действует на душу!
Прп. Никон

Молчание полезно для души. Когда мы говорим, трудно удержаться от празднословия и осуждения. Но есть молчание плохое, когда кто злится и потому молчит.
Прп. Никон

Царствие Божие не в словах, а в силе; нужно меньше толковать, больше молчать, никого не осуждать, и всем мое почтение.
Прп. Амвросий

Молитвы к Пресвятой Богородице

Молитвы, которые мы обращаем к Пресвятой Богородице, носят особую свою печать. Среди земнородных Она ближе всех ко Христу, и не потому, что Она дала Ему тело Воплощения, но потому, что Она действительно Его Матерь. Она связана с Ним не только физически, но и метафизически, духовно. В наших молитвах к Ней всегда есть глубоко трогательный момент. Наши грехи были причиной смерти Христа на Кресте - и Ее, Матерь нашего Господа, мы призываем на помощь.

Всякая молитва, обращенная к Ней, может быть переведена в такие слова: “Матерь Божия, я убил Твоего Сына… Но, если Ты простишь - никто меня не осудит”. Вот что подразумевает наша вера, наша любовь к Той, Которая отдала Своего Сына на распятие без единого слова, без жеста, полной отдачей, в полной приобщенности намерению и воле Божией.

митр. Антоний Сурожский

Уединение

Уединение является благим поступком, если только преследует основную цель: воздерживать язык от празднословия и наедине размышлять о Боге.

В уединении жить хорошо, но … не всегда полезно. Много страстей в твоем сердце. Если будешь в уединении, ты будешь думать, что они в тебе исчезли, а они будут продолжать жить и действовать. Живи в обществе, замечай свои страсти и искореняй их.

Очень хорошо, что у тебя появляется стремление к уединенной жизни. Но поверь, оно появляется, пока у тебя есть дружба, но это стремление иссякнет, как только ты разорвешь всякое содружество, когда тебе захочется теплого участия со стороны сестер, а не одиночества. Чтобы этого не случилось, ты лучше прилагай больше любви к своим сестрам.

митр. Иоанн (Снычев)

Святится полночь тайной мирозданья

Святится полночь тайной мирозданья.
Играют снеги, отражая высь.
И в небесах над Северным Сияньем,
Похоже, все созвездья собрались.

О, небеса! Никто вас не отымет.
Глубинный свет мне сызмала знаком.
Сияние миров! Но кто обымет
Безмерный космос мерным языком?

О, наша ограниченность плотская!
О, заземленность - смертоносный лик!
Мы гасим свет, земному потакая,
И множим притяжение земли.

Но что душе земное тяготенье!
Она летит в мерцающую синь
И славит Бога, дивного в твореньях,
Что все премудро сотворил еси.

иером. Роман

О загробных тайнах

Жили два человека. Один “был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях”. Так и проходила их жизнь.

Для богача как будто не существовало Лазаря; и не было случая, чтобы он хоть что-то подал ему. Лазарь же никогда не питал ни злобы, ни зависти. Мечты его были строго в пределах его возможностей: он желал лишь “напитаться крошками, падающими со стола богача”.

Оба были постоянны в своей жизни. И богатый - в упорном нежелании считать Лазаря за человека, а Лазарь - в своем кротком принятии своего жребия. Но вот оба умерли.

И там их постигает тоже разная участь, только наоборот. Богач ощущает, куда завели его грехи, и в то же время видит, чего удостоился Лазарь. Но суд Божий для него - ничто: удостоившийся пребывать “на лоне Авраамовом” для нег, как и прежде, “в струпьях”. И он, как будто Лазарь - бессловесное животное, обращается к Аврааму: “Отче Аврааме! Умилосердись надо мною, и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучусь в пламени сем”.

Авраам терпеливо и кротко объясняет то, что и так уже всякому ясно: “Чадо, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизи твоей, а Лазарь злое; ныне же он здесь утешается, а ты страждешь”. Богач продолжает: “Так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев: пусть он засвидетельствуем им, чтобы и они не пришли в это место мучения”. По отношению к Лазарю все то же: пусть сбегает!..

Но неужели у богача проснулось нечто доброе, забота о братьях, желание наставить их на благой путь? Увы, нет.

Тут не забота о братьях. Тут - косвенное обвинение Бога и оправдание себя: если бы мне в свое время было послано чудесное знамение, я не был бы здесь. А так - я не виноват, и каяться не в чем!

Очевидно дело не только в прожитой жизни, но и в самооценке ее пред Богом. Господь не просто подытоживает наши дела, но и дает возможность последнего слова. Богач говорит одно, но мог бы сказать и другое.

Что мешает воскликнуть: “Прости, Лазарь, мое жестокосердие! Помолись за меня, отче Аврааме! Господи, помилуй меня!”

прот. Вячеслав Резников

Незатейлив деревенский быт

Незатейлив деревенский быт.
На рассвете принесу дрова.
И под гласование трубы
Стану петь Давидовы слова.

Сколько жизни в чудо-словесах!
Сколько покаянной глубины!
“От конец земли к Тебе воззвах,
Просвети Лице Твое на ны…”

Много ль нужно нам с тобой, душа?
Это ль не блаженная юдоль? -
От всего на свете отрешась,
Править дух Божественной водой.

иером. Роман

Трудолюбие

Это миф, иллюзия, что Церковь всегда отстранялась от практической деятельности. Наше национальное самосознание, наши понятия о добре и зле, само наше государство было создано при активнейшем, чтобы не сказать определяющем, участии Церкви. Достаточно напомнить, что колонизация огромных русских просторов начиналась всегда монахами, которые строили скиты, заводили хозяйство, а уж потом вокруг таких “опорных точек” начинали селиться миряне и обживать неведомые края!..

Нравственное содержание труда как религиозного служения - другое основополагающее утверждение христианства. Оно категорически исключает понимание богатства как цели стремлений, как главного результата хозяйственно-экономической деятельности.

митр. Иоанн (Сурожский)

© Православное церковное чтение